Что такое обломовщина? (Добролюбов)
Очень краткое содержание[ред.]
1859 год. Публика десять лет ждала роман Гончарова и поначалу скучала: герой всё время лежит на диване, внешнего действия почти нет. Но сила таланта взяла своё. Гончаров объективен и любовно выписывает мельчайшие подробности. В центре романа — ленивый добряк Обломов, которого не могут поднять с дивана ни дружба, ни любовь.
Найденное автором слово «обломовщина» стало ключом к разгадке многих явлений русской жизни. Главная черта героя — полная инертность от апатии. С детства барчонку не давали ничего делать самому — его одевал слуга. Выросши, Обломов живёт в нравственном рабстве, не умеет управлять имением и всё бросает: службу, науку, свет.
Тот же тип критик находит во всей русской литературе — в Онегине, Печорине, Рудине, — героях с бесплодным стремлением к деятельности при неспособности что-либо совершить. Появление Обломова без прикрас означало, что общество созрело осудить эти пустые натуры.
Гончаров устами друга героя объявил обломовщину отжившей, но с этим нельзя согласиться:
Нет, Обломовка есть наша прямая родина, ее владельцы — наши воспитатели, ее триста Захаров всегда готовы к нашим услугам. В каждом из нас сидит значительная часть Обломова...
Деятельный друг устроил дела Обломова, спас от мошенников и женился на Ольге, но и он не дорос до идеала общественного деятеля. Больше надежд внушала умная Ольга: она пыталась пробудить героя, но, разглядев его несостоятельность, оставила его. В браке она не успокоилась, и её тревога сулила приближение к слову «вперёд», которого так давно ждёт Русь.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Как публика встретила роман Гончарова[ред.]
Публика ждала роман Гончарова десять лет. Первая часть, написанная ещё в 1849 году, многим показалась скучной, тем более что одновременно вышло «Дворянское гнездо», увлёкшее читателей поэтическим талантом своего автора. Читатели, ценившие внешнюю занимательность, скучали от того, что герой всё время лежит на диване, а те, кто ждал обличительной остроты, были недовольны отсутствием сатиры на общественную жизнь. Однако последующие части романа изменили впечатление: художественная правда взяла своё, и талант Гончарова покорил даже тех, кто прежде был к нему равнодушен. Секрет успеха заключался как в силе таланта автора, так и в необычайном богатстве содержания произведения, которое, несмотря на почти полное отсутствие внешнего действия, оказалось необыкновенно значительным.
Объективный талант Гончарова в сравнении с Тургеневым[ред.]
Особенность таланта Гончарова состояла в удивительной способности схватывать полноту явления жизни и держать его перед собой до тех пор, пока оно не станет собственностью художника. В отличие от многих авторов, Гончаров не стремился навязать читателю выводы и не подчинял изображаемую жизнь отвлечённой философии — она была для него самостоятельной целью. Его творчество было спокойным, трезвым и бесстрастным, не поддающимся никаким исключительным симпатиям. Особенно наглядно эта черта проявлялась при сравнении с Тургеневым, который рассказывал о своих героях как о близких людях, сам страдал и радовался вместе с ними, увлекал читателя горячим чувством, заставляя переживать вместе с персонажами их судьбу. У Гончарова же не было такой лирической горячности: он подолгу всматривался в предмет, будто вслушиваясь в него, прежде чем начертить его облик, — и лишь когда образ становился полным и живым, отходил в сторону, не прибавляя ничего лишнего, полагая, что если образ сам не говорит душе читателя, то слова ничего не смогут добавить. Именно в этом умении охватывать целостный образ явления и заключалась сильнейшая сторона его таланта, превосходившая всех современных русских писателей.
Растянутость романа и обаяние подробностей[ред.]
Роман действительно казался растянутым: события в нём чрезвычайно просты — в первой части герой лежит на диване, во второй влюбляется в Ольгу и она в него, в третьей они расходятся, в четвёртой она выходит замуж за друга героя, а сам он женится на хозяйке своей квартиры. Никаких внешних препятствий, кроме разве что разведения моста через Неву, прервавшего свидания влюблённых, в романе не было — единственной движущей силой оставалась лень героя. Другой писатель мог бы обойтись коротким забавным рассказом, но Гончаров стремился проследить явление до конца, придать случайному образу значение устойчивого типа. Поэтому он подробно и с любовью описывал даже мелкие детали — комнаты, халат героя, бакенбарды его слуги, качество бумаги в письме старосты, — не пропуская даже второстепенных персонажей вроде случайного барона. Эти подробности вначале казались избыточными, но постепенно читатель сживался с изображённым миром, признавал естественность всех происходящих в нём событий и уже не мог оторваться от книги, перечитывая отдельные сцены по несколько раз.
Слово обломовщина — ключ к русской жизни[ред.]
На первый взгляд сюжет о ленивом добряке, которого не могут поднять с дивана ни дружба, ни любовь, не представлял особого интереса.
История о том, как лежит и спит добряк-ленивец Обломов и как ни дружба, ни любовь не могут пробудить и поднять его, — не бог весть какая важная история. Но в ней отразилась русская жизнь...
В этом герое воплотился живой современный русский тип, отчеканенный с беспощадной строгостью, а найденное автором слово стало ключом к разгадке многих явлений русской жизни.
Слово это — обломовщина; оно служит ключом к разгадке многих явлений русской жизни, и оно придает роману Гончарова гораздо более общественного значения, нежели сколько имеют его все наши обличительные повести.
Родовые черты обломовского характера прослеживались ещё в Онегине и повторялись в лучших произведениях русской литературы, будучи, по сути, коренным народным типом, изменявшимся с течением времени вместе с развитием общества.
Воспитание Обломова: барство и Обломовка[ред.]
Главная черта обломовского характера заключалась в совершенной инертности, проистекающей из апатии ко всему, что происходит в мире.
В чем заключаются главные черты обломовского характера? В совершенной инертности, происходящей от его апатии ко всему, что делается на свете.
Причина этой апатии заключалась и во внешнем положении героя — он был барином, за которого всё делали крепостные слуги, — и в самом образе его воспитания. С детства мальчику не позволяли самому надеть чулки: его крепостной слуга Захар заботливо обувал и одевал барчонка, а стоило Илюше попытаться сделать что-то самому, как родители и тётки в один голос кричали, что для этого есть слуги.
Так с малых лет у него сложилось убеждение, что сидеть сложа руки почётнее, чем трудиться, а внутренние силы, ищущие проявления, никли и увядали, обращаясь внутрь.
Такое воспитание вовсе не было исключением: во всех барских домах домашние работы исполнялись слугами, а родители лишь распоряжались и бранили за нерадивость. Ребёнок с детства усваивал, что ему не нужно ничего делать самому, и когда вырастал, становился Обломовым — с большей или меньшей апатичностью, но всегда с одним неизменным свойством — отвращением к серьёзной самостоятельной деятельности. При этом сам Обломов, в отличие от своих собратьев, не был лишён природных стремлений: в детстве ему нравилось бегать, играть в снежки, лазить на голубятню, рыться в канале и отыскивать корешки — то есть его натура была скорее кроткой и спокойной, чем бессмысленно-ленивой.
Однако привычка получать удовлетворение своих желаний не от собственных усилий, а от других, развила в нём апатическую неподвижность.
Нравственное рабство: неумение трудиться и осмыслить жизнь[ред.]
Обломов, при всей своей внешней независимости — он не служил, не был связан с обществом и имел обеспеченное состояние, — оказался в положении постоянного нравственного рабства. Он был рабом каждой женщины, каждого встречного, каждого мошенника, желавшего взять над ним волю, и даже собственного слуги Захара, поскольку не умел и не мог ничего сделать сам. Пользуясь его беспомощностью, брат его квартирной хозяйки, хитрый и жёсткий делец, почти прибрал к рукам всё его имение с помощью фальшивого векселя, пока друг Обломова не вмешался в дело.
Обломов честно признавался в своём полном неведении относительно устройства собственного имения, барщины и крестьянских работ, прося, чтобы с ним говорили и советовали, как с ребёнком. Но главная беда состояла в том, что он не умел осмыслить и саму жизнь в целом: в родной Обломовке никто не задавался вопросом о смысле и назначении существования, труд воспринимался как наказание, а идеалом было сытное безделье с оранжереями, крепким сном и прогулками. Служил он — и не понимал, зачем пишутся бумаги, потому вышел в отставку; учился — и не понимал, для чего нужна наука, потому бросил книги пылиться в углу; выезжал в свет — и не понимал, зачем люди ходят в гости, потому оставил все знакомства и лёг на диван.
Обломовщина в русской литературе: Онегин, Печорин, Рудин и другие[ред.]
Сходство обломовского типа обнаруживалось во многих героях русской литературы, страдавших от отсутствия цели в жизни и скуки от всякого дела. Молодой светский человек, оставивший общество, потому что измены и друзья ему надоели, взявшийся было за перо, но так и не написавший ничего дельного, — это был Онегин.
Другой герой, с более страстной душой и широким самолюбием, презиравший людей и умевший овладеть женским сердцем, но так и не нашедший применения своим силам, — это был Печорин.
Третий, ещё более сознательно рассуждающий о своём высоком предназначении, увлекавший неопытных юношей красноречивыми речами, но пасовавший перед первым же требованием решительного дела, — это был Рудин.
К этой же семье принадлежали и другие герои — помещик, годами обдумывавший колоссальное сочинение обо всей России, но так и не написавший его, и гуманный артист, презиравший чернорабочий труд и сбежавший от искренней любви ради неясного призвания.
Все эти люди читали книги, но никогда не доводили их до конца, служили, но тяготились службой, влюблялись, но при первом серьёзном требовании со стороны женщины обращались в постыдное бегство. Оказывалось, что общей чертой для всех них было бесплодное стремление к деятельности при полной неспособности что-либо совершить.
Дело в том, что теперь-то у них всех одна общая черта — бесплодное стремление к деятельности, сознание, что из них многое могло бы выйти, но не выйдет ничего...
Спор с глубокомысленными людьми: аллегория о лесе[ред.]
Могли возразить, что нельзя ставить Обломова на одну доску с Печориным и Рудиным, поскольку те снедаются жаждой деятельности, тогда как Обломов бездействует из чистой лени. Однако разница здесь заключалась лишь в темпераменте и во времени появления этих типов, а по сути все они одинаково несостоятельны перед лицом настоящей серьёзной работы. Эта мысль поясняется образом путников, идущих через дремучий лес и топкое болото: некоторые из них взбирались на деревья, чтобы разведать дорогу, и снизу на них смотрели с уважением, ожидая указаний. Но передовые люди ничего не разглядели с высоты, зато нашли на деревьях сладкие плоды и остались там, наслаждаясь ими и бросая объедки вниз тем, кто продолжал вязнуть в болоте среди змей и гадов. В конце концов уставшая от пустых обещаний толпа принялась сама прокладывать дорогу, а сидящих на дереве стала называть общим именем — Обломовы, не делая различия между теми, кто когда-то казался сильной натурой, и теми, кто был откровенно ленив.
Обломов как знамение времени[ред.]
Появление типа Обломова свидетельствовало о том, что общество созрело для осознания ничтожности всех тех красноречивых, но бездеятельных натур, которыми прежде восхищались. Раньше такие люди прикрывались разными масками, талантами и красивыми фразами, но теперь Обломов представлен без прикрас — молчаливый, разоблачённый, лежащий на мягком диване в просторном халате вместо мантии. Вопрос о том, что он делает и в чём смысл его жизни, был поставлен прямо и ясно, потому что настало время настоящей общественной работы.
Теперь, встречая помещика, толкующего о правах человечества, или чиновника, жалующегося на бумажную рутину, читатель сразу узнавал в них знакомый тип.
Если я вижу теперь помещика, толкующего о правах человечества и о необходимости развития личности, — я уже с первых слов его знаю, что это Обломов.
Обломовщина жива: спор с надгробным словом Гончарова[ред.]
Сам Гончаров, устами друга Обломова, произнёс прощальное слово над обломовщиной, объявив её отжившей свой век. Но с этим невозможно было согласиться: обломовщина составляла прямую родину каждого читателя, и в каждом человеке сидела значительная её часть.
Обломовщина никогда не оставляла нас и не оставила даже теперь — в настоящее время, когда, и пр.
Автор наделил своего героя честным и верным сердцем, которое пронёс невредимо через всю жизнь, несмотря на разочарования и утраченные силы.
Он падал от толчков, охлаждался, заснул наконец, убитый, разочарованный, потеряв силу жить, но не потерял честности и верности.
Однако такая похвала оказывалась несправедливой: Обломов не поклонялся идолу лжи только потому, что ему было лень подняться с дивана, а грязь не пристала к нему лишь до тех пор, пока рядом не появлялись мошенники и приятели, обиравшие его без стеснения. Обломов оставался менее раздражающим, чем Печорин и Рудин, но всё же был жалок в своей ничтожности.
Обломов менее раздражает свежего, молодого, деятельного человека, нежели Печорин и Рудин, но всё-таки он противен в своей ничтожности.
Штольц — не противоядие обломовщине[ред.]
В противовес герою Гончаров вывел его друга — деятельного и практичного человека, который устроил дела Обломова, спас его от фальшивого векселя и в итоге женился на Ольге. Но подобных цельных, деятельных людей ещё не существовало в реальной жизни русского образованного общества, и потому оставалось неясным, что именно и как этот герой делает там, где другие ничего не могут сделать. Он мигом устроил имение Обломова и разоблачил мошенника, обратившись к его начальнику, но по сути своей деятельности он не дорос до идеала подлинного общественного деятеля.
Ольга Ильинская: надежда на слово вперёд[ред.]
Больше надежд на будущее внушала возлюбленная героя — девушка с ясной логикой и гармоничной душой, представлявшая высший идеал, какой только могла явить современная русская жизнь.
Она долго и с любовью пыталась пробудить в Обломове деятельность, верила в его нравственное преобразование, но, разглядев в его письмах и поступках фальшь, прямо и просто указывала ему на неправду. Убедившись в его окончательной несостоятельности, она без сожаления оставила его, не дав себе увязнуть в жалости, как поступали героини других романов с похожими на Обломова мужчинами. Найдя счастье в браке со Штольцем, она всё же не успокоилась вполне: смутные вопросы и тревоги продолжали томить её душу, а муж лишь советовал смиренно склонить голову перед трудностями жизни. Но именно в этом беспокойстве, в отказе примириться с покоем, заключалась надежда, что она ближе других героев подойдёт к тому самому всемогущему слову, которого так долго ждала Русь.
Кто же, наконец, сдвинет их с места этим всемогущим словом: вперед!, о котором так мечтал Гоголь и которого так давно и томительно ожидает Русь?
За основу пересказа взято издание статьи из 4-го тома собрания сочинений Добролюбова в 9 томах (М.; Л.: Гослитиздат, 1962). Иллюстрации созданы с помощью ИИ.